Гнездо лебедя очень незатейливо и делается просто из прошлогодней ветоши. Яиц нахаживал я до шести, не более, но лебедят в выводке насчитывал иногда до восьми. Формой яйца похожи на гусиные, но гораздо больше; цветом белые, на вкус приторно-сладки.
Лебеди. Фото_by Veit@FLICKR.COM
ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО РАССКАЗА МОЖНО ПОСМОТРЕТЬ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.
Летом и осенью
Цыплята растут очень быстро, не по дням, а по часам и к первой половине июля достигают величины более кряковой утки, но долго еще не летают. Цыплята цвета серого и, хотя к отлету и белеют, но все-таки серина в них настолько заметна, что они без затруднения отличаются от старых. Эта серина молодых лебедят совершенно спасает их от охотника.
Лебедята любят плавать один за другим длинной вереницей, причем матка плывет в голове, а сзади в нескольких шагах, сторожко оглядываясь, плывет самец. Дружная жизнь семьи не нарушается до глубокой осени и до самого отлета, который начинается в конце сентября. Выводки держатся дружно, сбиваясь сперва в небольшие, а потом и в большие стаи.
Все мелкие пруды и озера бросаются и стайки перебираются исключительно на большие озера, а потом на значительные реки с плоскими песчаными берегами, где не может быть непредвиденной опасности и подкрасться к ним врагу невозможно. К тому же и сами лебеди делаются чрезвычайно сторожкими. Чем ближе к устью Вятки подвигаетесь вы, тем чаще большими стаями попадаются лебеди.
Стаю лебедей по полету легко отличить даже издали, по крику и по строю. Они летят всегда вереницей, один за другим. С воды лебедь подымается тяжело и не сразу, а только с разбега.
На рану лебеди очень крепки. Бьют их картечью и самой крупной дробью, лучше всего, конечно, пулей. Подшибленный по крылу, лебедь умеет хорошо защищаться от подплывающей собаки ударами здорового крыла и может быть для нее даже опасен. Но дробина, даже мелкая, попавшая ему в шею или в голову, валит его наверняка.
Мне не раз случалось бить лебедей на осенней охоте за бекасами и гаршнепами десятым номером русской дроби. Но целил я исключительно в шею, а не в бок. Мелкую дробь, как железный лист, отпарируют перья крыла и зоба.
Для снятия шкурки разрез делается по спине, а не по брюшку, как у других птиц.
Гусь лапчатый
Изо всех многочисленных пород гусей у нас чаще встречается одна, не очень большая, даже меньше хорошего дворового гуся. В народе к этому гусю недаром прилагаются эпитеты: «лапчатого» и «серого»: вся его спина, крылья и голова темно-серые, шея буро-желтая с мелкими черными полосками. На крыльях ряды перьев отделяются заметными светлыми полосками.
Верхняя челюсть клюва в средине красновато-рогового цвета, у конца и корня — черного, черного же цвета и вся нижняя челюсть. Ноги оранжевого цвета. Глаза темные, живые, быстрые. Брюшко и бока белые, хвост двоится на два заметные пука жестких перьев, сверху темно-серых, а с боку — светло-желтых. Зоб и грудь светло-серого цвета с нежными и частыми мутно-серыми и дымчатыми полосками. Такого же цвета, но только еще серее и с полосками почаще и появственнее, бока, вплоть до корня крыльев.
Гусь появляется у нас с первыми признаками установившейся весны, но до ледохода, во время ледохода и прибыли вод, станует, а только вода тронется на убыль, трогаются в дальнейший путь и гусиные стаи, не оставаясь нигде под Вяткой выводить детей. По слухам только знаю, чему, впрочем, вполне верю, под Каем гуси бывают и с выводками.
Обратный осенний пролет гусей под Вяткой вполне незначителен, но нескончаемые станицы гуся летят по Иранскому уезду, присаживаясь поминутно на обширные озими, летят низко и едва сворачивая со своего воздушного пути при виде вашей тройки и при звуке двух (такова мода в некоторых уездах нашей губернии) поддужных колокольчиков.
Хороша охота на гусей весною, особенно с опытными людьми! Гусь — птица и лакомая, и строгая. Горят на него зубы у многих, многих охотников. Но птица эта такова, что немного добудешь ее без некоторых ухищрений. Из винтовки ее бить весьма трудно, потому что вообще с берега или лодки попасть пулей в предмет на воде нелегко, далеко не то, что сшибить зверька или птицу с дерева.
Доморощенные «уточницы», прикрепляемые на шпилях к носу ботника, вроде имеющихся у некоторых ижевских одностволок фунтов в 30 весом (свыше 12 килограммов. — Прим. редакции) и архангельских «моржовок» в пуд (более 16 килограммов. — Прим. редакции), несмотря на громадные заряды, все-таки мало приносят вреда сторожким гусям на чистом раздолье разлива.
Ездят, ездят охотники, измаются в разливах и стрежах протоков до кровавого пота, проклиная охоту смертную да участь свою горькую, и редко когда подплывут невзначай к стае из-за кустов или из-за крутого веретья (возвышенной гряде в прибрежной низине. — Прим. редакции)…
Птица-то эта держится днем чаще на самой середине разлива, а, прибиваясь к веретью, выбирает низкую, плоскую, отмелистую, да еще выставляет опытных, сторожких и недремлющих сторожей… А тут, как на грех, видно стаю и слышно издалека. Близок локоть, а, хоть разорвись, не укусишь!
В ожидании пернатых
Много добычливее весенняя охота на гусей с подкараула. Есть огромные разливы вверху реки у Ивановского острова и при впадении Чепцы, а внизу у Чахловицкой и Духовской ватаг. Незатопленных веретий там очень мало и потому в хороший год лет гусей, очень часто низкий, идет именно над немногими незатопленными веретьями и часто гуси, отыскивая себе корма и отдыха, подплывают к этим веретьям вплотную.
Знакомый с местностью охотник забирается именно на эти веретья и кроется в остатках зародов, как в незакрытом сверху крепостном бастионе. Немало надо иметь терпения, чтобы без скуки целые сутки ждать на таком острове вожделенного пролета гусей или когда подплывет поближе издалека видная станица их. В шалаше сидишь себе без стеснения, как дома, потому гуси врасплох не нагрянут…
Налетают пестрые утки, красноносые клипы (кулики-сороки), грянут на отмель, разбегутся живою радугою петушки (турухтаны), раздерутся, нахохлятся… Глаз не оторвешь! И это все в разлив, весною!
Полон воздух аромата,
Весь дрожит, кипит, звенит,
В неге тая, сень деревьев
Будто дремлет, будто спит…
Щебетанье, пенье, трели…
Ароматы, искры, звон…
Это сказка, наважденье,
Это грезы! Это сон!
Да, прекрасный сон после томительной городской зимы… А вечером соберешься с товарищами на условной веретье, напьешься всласть чаю, наешься до отвалу ухи, наговоришься и заснешь, наконец, охотничьим сном головою ко дну вытащенной на берег и положенной на бок лодки, а ногами и боком к огню. Не холодно. Лодка — своего рода экран.
ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ.
Влад. Белов, 1884 г.
Комментарии закрыты.